Салли Гарднер

Красное ожерелье


*****

Париж. Здесь гуляют ветра перемен, пронизывая сердца горожан ропотом недовольства. Париж в ожидании первого, медленного поворота колеса, чей ускоряющийся ход повлечет за собой Революцию, подобную которым, Европа еще не видывала. Уже скоро, в наступающем году, народ призовут сыграть решающую роль в крушении Бастилии, свержении старого режима, и стрелки часов остановят свой бег.

Здесь, дьявол, прогуливаясь, с интересом заглядывает в окно доктора Гильотина, что трудится денно и нощно над усовершенствованием своей машины для убийства, оттачивает заостренное лезвие на невинных овечках. Этот простак-доктор и не догадывается о том, что его новое изобретение воздвигнут на постамент в самом центре сцены, кровавый алтарь драмы, которая вот-вот развернется.

Но подождите, не так быстро. Король Людовик XVI и его королева, Мария Антуанетта, все еще вдали от Парижа, в Версале. На дворе зима 1789 года, одна из жесточайших на людской памяти. Месье Мороз окунул свои ледяные пальцы глубоко в тело замерзшего города, и сжал его сердце. Под огромным снежным одеялом город едва ли узнаваем.

Жизнь еще течет по накатанной колее, но крах уже неизбежен.

Глава 1

Вот где начинается наша история: в захудалом театре на улочке дю Тампль, с мальчика по имени Ян Маргоза, получившего дар при рождении улавливать мысли людей и мастерски чревовещать.

Ян — подросток с острыми чертами лица, оливковой кожей, копной черных как смоль волос и сообразительными глазами темнее ночи, в каждом из которых горит по полночной звезде. Он — одиночка, и нет для него ничего увлекательнее в жизни, чем оказаться на улицах незнакомого крупного города или маленького провинциального городишки одному, изучить его, излазить вдоль и поперек, до тех пор, пока он не станет своим до мозга костей.

В последние несколько месяцев пристанищем для мальчика и его друга и наставника, карлика Тету, служил театр.

Тету ассистировал своему старому приятелю, фокуснику Тополену, вместе они исколесили всю Францию, давая представления. Карлик умел двигать предметы по своей воле, не прикасаясь к ним, совсем как настоящий волшебник; действуя из-за кулис, он предоставлял Тополену возможность солировать на сцене, развлекая зрителей фокусами. Яну уже исполнилось четырнадцать, но не смотря на то, что он с самого детства помогал Тету во время представлений, мальчик все еще не мог разгадать секрет его магии.

О возрасте Тету можно было только догадываться, сам же он любил говорить, что это его личное дело. Свой маленький рост и странный писклявый голосок он компенсировал удивительной проницательностью и умом. Ничто не могло ускользнуть от его прозорливого взгляда, никто не мог его одурачить. Он изъяснялся на нескольких языках, но о своем происхождении не проронил ни слова.

Это Тету придумал вложить их общие сбережения в создание куклы Пьерро. Он же выполнил подробные чертежи, по которым изготовили Деревянного клоуна: беленое лицо, стеклянные глаза, мешковатая синяя рубашка поверх штанов.

Тополен колебался, он не очень-то хотел делать номер с куклой.

«Кукла!» - воскликнул Тету, возмущенно всплеснув руками. «Это не кукла! Это автоматон! Он принесет нам состояние! Уверяю тебя, никто не сможет разгадать его секрет, а ты, друг мой, никому не расскажешь.»

Тополен принял вызов. Результат превзошел все ожидания. Сенсация. Месье Олар, директор Театра дю Тампль, подписал с ними контракт, и вот уже четыре месяца иллюзионисты собирали полный аншлаг. Месье Олар не мог припомнить ни одного представления, на которое билеты раскупались бы так же молниеносно. В столь темные времена, невероятная удача казалась ему ничем иным, как чудом.

Пьерро захватил людское воображение. Всяческие догадки ходили от столика к столику близлежащих кофеен квартала Маре касательно той диковинной алхимии, при помощи которой была создана эта кукла. Некоторые и впрямь верили, что ею управляли посредством магии. Более практичные умы желали знать был ли это часовой механизм или внутри кто-то прятался. Последнюю гипотезу вскоре отвергли: каждый вечер Тополен приглашал на сцену кого-нибудь из зала, чтобы тот лично ознакомился со строением куклы, и все, кто видел Пьерро вблизи, убеждались — тело куклы изготовлено из цельного куска древесины. Если даже оно и имело внутри полость, никто не смог бы в ней уместиться.

И тем не менее, Пьерро умел не только ходить и говорить, как заявлял восхищенной публике Тополен, он глядел в душу каждому, будь то женщина или мужчина, и разведывал их самые темные и страшные тайны. Он знал о положении людей больше, чем сам король Франции!

Под занавес, Тополен исполнял свой коронный трюк, прославивший его когда-то, обеспечивая представлению грандиозный финал — он назывался «волшебная пуля». Фокусник просил кого-либо из зрителей подняться на сцену, взять в руки пистолет и выстрелить ему в сердце. Под барабанную дробь Тополен ловил пулю взмахом руки и провозглашал во всеуслышание, что испил из чаши бессмертия. Люди, уже видавшие, что он вытворял с автоматоном, безоговорочно верили его словам. Кто его знает, может быть такой могущественный маг сумел и старуху с косой обвести вокруг пальца.

Когда действие заканчивалось и аплодисменты смолкали, Ян пробирался за кулисы и ждал, пока зал не опустеет. Теперь наступало его время выйти на сцену, чтобы проделать свою незадачливую работу: убрать маленький столик, на котором лежали пистолет и пуля.

В этот вечер, в театре холод пробирал сильнее обычного. Внезапно, мальчик уловил шум, будто порыв ветра жалобно взвыл в партере и вырвался в темноту зала. Было тихо и безлюдно до жути, и все же, Ян мог поклясться, что слышал чей-то шепот.
«Кто здесь?» - выкрикнул он.
«Все в порядке?» - раздался голос смотрителя Дидье, поднимающегося на сцену. Смотритель был человеком огромным, настоящим гигантом, с низким скрипучим басом, и невозмутимым, круглым, словно полная луна, лицом. Он так долго проработал в этом театре, что уже и сам будто превратился в часть его здания.

«Мне показалось, что кто-то разговаривал в партере.» - произнес Ян.

Дидье подошел к самому краю авансцены и грозно вгляделся в темноту. Он напоминал ожившую статую, которая выделялась среди людей своими нечеловеческими размерами.

«Нет там никого. Скорее всего крыса. Не переживай, схожу за отравой.»

Бормоча себе под нос, сторож скрылся за кулисами. Ян остался один и чувство тревоги вернулось. Чем быстрее уйду от сюда, тем лучше. - решил он про себя.

Снова! В этот раз шепот был громче. «Кто там?» - закричал Ян. - «Покажись!»

Он услышал мягкий женский голос, нашептывающий ему на романи, цыганском языке, который он и Тету употребляли изредка между собой. У мальчика душа ушла в пятки: голос был совсем рядом, словно женщина стояла в шаге от него. Никого не было видно, но Ян чувствовал легкий ветерок на коже от ее дыхания.

«Сам дьявол по твоим следам. Беги со всех ног.» - повторяла она.

Гримерка Тополена находилась на втором этаже, в конце коридора. Месье Олар предоставил иллюзионистам «гримерную для артистов особого калибра» когда выступления стали пользоваться успехом. На самом деле, эта комната была ни чуть не лучше остальных, такая же убогая, только размером побольше и с камином. Дров в корзине не осталось, холод давно одержал верх над остатками немощного огня. Сальные свечи коптили, и черные струйки дыма, поднимающиеся от фитилей к потолку, окрашивали его в густой, темно-бурый цвет.

Тополен сидел перед зеркалом, задумчиво изучая в нем свое загримированное лицо. Он был полным и рыхлым человеком.

«Ян, а как ты узнал, что у сапожника в кармане табакерка?» - поинтересовался он.

Мальчик передернул плечами: «Я слышал его мысли четко и ясно».

Тету, который в это время сидел на полу и тщательно укладывал Пьерро в коробку, улыбнулся — по истине, способности Яна были удивительны. Иногда, он читал мысли людей, даже не задумываясь об этом, иногда предвидел будущее.

Ян подошел к карлику.

«Мне нужно поговорить с тобой» - тихо сказал он.

«Тшш» - Тополен наклонил голову, прислушиваясь к звукам в коридоре: кто-то поднимался по ступенькам.

Тяжелые шаги громыхали по досчатому полу, приближаясь все ближе к гримерке. Раздался стук в дверь. Тополен подпрыгнул от удивления, опрокинув свое вино на туалетный столик: тонкая бязь, покрывавшая его, мгновенно сделалась кроваво-красной.

На пороге стоял человек огромного роста. Черное, идеально скроенное по фигуре, пальто придавало его и без того впечатляющей комплекции, еще большую солидность, резко контрастируя с окружающей нищетой.

И все же, не дорогая одежда, а лицо привлекло внимание мальчика. Оно было испещрено шрамами, напоминая карту города, в котором никто бы не пожелал очутиться. Левый глаз подернулся пленкой - точь-в-точь свернувшееся молоко, за белыми хлопьями проступал черный, безжизненный зрачок. Другой глаз налился кровью. Зрелище, наводившее ужас!

Человек протянул Тополену визитную карточку. Фокусник спешно обтер вспотевшие руки и аккуратно принял ее. Прочитав имя «граф Калиовский», Тополен пришел в восторг. Он отлично знал, что граф является одним из самых богатых господ Парижа и знаменит лучшей коллекцией механизмов во всей Европе.

«Это большая честь!» - произнес Тополен.

«Я — распорядитель графа Калиовского и известен под именем Милкай.» Милкай вытащил кожаный кошелек набитый деньгами, словно подразнил костью собаку.

«Мой хозяин желает, чтобы вы развлекли его друзей сегодня ночью, в замке маркиза де Вильдюваля. Если граф Калиовский останется доволен представлением,» - он потряс кошельком — «это станет вашей наградой. Экипаж ждет. Поторопитесь.»

Ян отлично знал что ответит Тополен.

«С превеликим удовольствием! Я присоединюсь к вам как только сумею собрать необходимые вещи и своих ассистентов!»

«Поторопитесь» - повторил резко Милкай. - «Я не хочу, чтобы наши кони околели в мороз. Они дорого стоят.»

Дверь с грохотом захлопнулась за его спиной, так, что даже хлипкие стены содрогнулись.

Как только они остались одни, Тополен подхватил Тету на руки и принялся кружить с ним по комнате.

«Об этом мы мечтали всю жизнь! Приглашение графа Калиовского распахнет перед нами двери в дома высшего общества! Мы сможем купить себе новые парики, лионские жилеты из тончайшего шелка и кольца размером с яйцо!»

Он погляделся в зеркало, добавил немного румян, взял в руки шляпу и коробку, в которой лежал пистолет.

«Готовы ли мы удивлять, поражать, и сбивать с толку?» - воскликнул он.

«Подождите, подождите!» - взмолился Ян. Он отвел Тету в сторону и тихо произнес: «Сегодня, когда я убирал сцену, услышал голос, который на цыганском говорил мне «Сам дьявол по твои следам. Беги со всех ног.»»

«О чем вы там шепчитесь? - недовольно спросил Тополен. - Шевелитесь же, а то опоздаем!»

«Пожалуйста, давайте не поедем! У меня дурное предчувствие!» - отчаянно упрашивал Ян.

«Не торопись.» - сказал Тету. - «Мальчик может быть прав.»

«Полно, вы, двое!» - отмахнулся Тополен. - «Наша судьба зовет нас! Величие ждет впереди! Я всю жизнь мечтал об этом! Хватит беспокоиться! Сегодня мы будем блистать как принцы!»

И Ян, и Тету знали, что уговаривать Тополена далее не имело смысла. Они взяли длинную коробку с Пьерро и стали спускаться вниз по ступенькам крутой лестницы. Ян отчаянно пытался выкинуть из головы возникший пред его внутренним взором образ гроба.

У основания лестницы, в будке сидела престарелая мадам Ману, чьей работой было присматривать за служебным входом.

«Что ж,» - высунулась она из окошка, заметив коробку с Пьерро, - так значит это вас дожидается шикарный экипаж! Похоже, он принадлежит утонченному аристократу, у которого больше денег, чем здравого смысла. Сорвать вас с места в столь поздний час, когда все приличные люди ложатся спать!

«Передайте месье Олару куда мы уехали» - Тету протянул ей визитную карточку графа Калиовского.

Все о чем мог думать Тополен - будет ли на приеме сам король с королевой. Лучезарная мысль, словно дорогая шуба, укрывала его от холода злосчастной ночи и опасений помощников.

Лакированный, черный и блестящий, как спинка жука, экипаж, запряженный великолепной шестеркой белых лошадей, ожидал ярким пятном на сером фоне позавчерашнего снега, запорошенного вуалью падающих снежинок.

Яну казалось, что экипаж был послан за ними с того света.

Каждому выдали походные грелки для рук и ног, и меховые покрывала в дорогу.

Тополен откинулся назад, утопая в мягкой обивке из красного бархата, источающей тонкий аромат сандалового дерева.

«Вот это жизнь, не правда ли, дружище?» - проговорил он с улыбкой Тету. Затем перевел взгляд на потолок. «Быть богатым, иметь собственный выезд с расписным верхом в виде открытого неба...»

С легкостью карета проделала свой путь по улице Тампль, мимо Консьержери и пересекла Понт Неф. Ян глядел из окна на замерзшую Сену, туда, где острые шпили Нотр Дама прорезали иссиня-черное небо. Он любил этот город, с его высокими накрененными домами, запятнанными вековой сажей, нанизанными на узкие улочки. Дороги не были замощены, они представляли из себя коллекторы грязи, навоза и отходов из месива крови и кишок животных. Стоял непрекращающийся шум гам, лязг наковален, крики уличных глашатаев, смятение скота, гонимого на бойню. И тем не менее, среди этого муравейника возвышались величественные дома, жемчужины Парижа, чьи пышность и великолепие служили постоянным напоминанием об абсолютной власти, абсолютном богатстве короля.

Жители, в большинстве своем, ютились скопом в небольших квартирках, в антисанитарных условиях. Здесь солнечный свет всегда был чужаком. Свечи надобились лишь для того, чтобы разглядеть хоть что-нибудь. А потому, фабрики по производству сальных свечей по-драконьи изрыгали свое зловонное дыхание, висящее каждую ночь грозной тучей над дымящими трубами. Не трудно представить, что сам дьявол мог бы поселиться здесь, или, что в убогом вареве нищеты и голода прорастали зерна революции.

Все дальше уезжали они, в сторону Сен Жермен, по улице ле Севр, где дома постепенно уступали место заснеженным лесам, словно одетым в ажурные кружева.

Тополен погрузился в сон, капелька слюны стекала из его приоткрытого рта по подбородку. Тету тоже закрыл глаза. Только Ян оставался весь внимания. Чем больше отдалялись они от Парижа, тем тревожней становилось ему на душе. Как он ни старался, не мог стряхнуть с себя глубоко засевшего ощущения дурного предзнаменования. Как же он хотел бы никогда не слышать тот шепчущий голос.

«Сам дьявол по твоим следам.»